Интервью с преподавателем: в мастерской у Родиона Ширгалина

Некоторое время назад мы задали вам вопрос: «О ком из преподавателей вы хотели бы узнать подробнее?». Благодаря Ольге Ланцетовой наш выбор пал на старшего преподавателя кафедры дизайна рекламы Родиона Нафкатовича Ширгалина.
Родион Нафкатович является членом Союза художников России и преподает в нашем вузе рисунок, пластическую анатомию, скульптуру и пластику. Мы приехали в его мастерскую, чтобы познакомиться с ним лично.

Ваши студенты любят и уважают Вас, некоторые берут дополнительные занятия в вашей мастерской. Благодаря чему Вам удалось установить такой доверительный контакт?

Похоже, что я сейчас узнаю о себе много нового! (Смеется). Но это приятно. На самом деле, я просто делаю свою работу.
В 7 классе, когда я был в санатории, я пересказывал своим соседям по комнате фильмы. Тогда мне хотелось сделать так, чтобы у слушателей, кто не видел фильм, создалась определенная картинка. На своих занятиях я делаю то же самое. При этом стараюсь встать на место слушателя. Я всегда начинаю с самых простых вещей, следуя причинно-следственной связи, чтобы слушатель сам мог выстроить логическую цепочку. Я придерживаюсь этой схемы, когда веду пары по пластической анатомии, скульптуре и по рисунку. Это та ситуация, когда нам выгодно говорить как можно доходчивее, ведь для преподавателя важно не только передать свой опыт, но и сделать так, что бы его поняли. Еще важный момент: в группе я ориентируюсь не на самых сильных, как этого требует педагогика, а на всех. Студенты – это уже достаточно взрослые люди со сформированной личностью, поэтому надо работать с каждым в отдельности на сколько это возможно и стараться запомнить каждого по имени.
Кроме того, в свое время я увлекался театром (выступал как в качестве актера, так и режиссера), что тоже позволило развить навык работы с аудиторией. А еще у меня такой же ребенок 19-ти лет. От нее я знаю сленг и какие-то популярные вещи. Вообще, благодаря студентам я и сам очень многое понял, чуть ли не второй институт прошел.

Как преподаватель, Вы очень ответственно относитесь к своему делу. Это не «ущемляет» в Вас художника?

В предметах, связанных с креативным и художественным началом, сложно самому себе дать какое-то определение вроде «Я – художник, а не учитель». Это несколько по-снобски. Важно помнить, если ты работаешь в университете, ты прежде всего педагог. Пафосно прозвучит, но надо понимать свое место в обществе. Я могу ощущать себя художником, но моя социальная роль – это преподаватель. Как ни странно, преподаватель в социально-эмоциональной иерархии стоит  ниже художника и здесь надо просто принять данное и сохранять уважение к тем, кому ты преподаешь.

Кто, по Вашему мнению, является одним из лучших преподавателей в СПбГУПТД?

Не хотелось бы никого обидеть или забыть, поэтому перечислю в алфавитном порядке: Борисов Сергей Петрович (ведет рисунок, по деятельности скульптор), Каврыжкин Андрей Леонидович (профессионально преподносит материал, но строже человека сложно представить), Федорова Екатерина Валериевна. Уважаю Шабловского Валерия Георгиевича и Южакова Михаила Алексеевича. Можно назвать весь преподавательский состав – у каждого из них есть чему поучиться.

Помимо преподавательской деятельности и скульптуры вы занимаетесь еще и художественной татуировкой. Как возникло такое увлечение?

Очень важно, когда помимо работы у человека есть хобби. Это расширяет кругозор. Возможно, поэтому я и начал заниматься татуировками. Сейчас уже это не секрет, но поначалу я даже комплексовал. «Как так, член союза художников России, скульптор, работа которого представлена в Исаакиевском соборе (подвесные лампады главного иконостаса, – прим. «Сарафана»), и вдруг занимается татуировкой? Наколками!» Вот это немного смущало, но потом все встало на свои места. А изначально интерес возник так: моя дипломница делала проект, принты для платьев, и когда она показала эскизы в натуральную величину, я сказал: «Это же татуировка на всю спину!». И я полез в Интернет смотреть татуировки, а потом пошел учиться, совмещая работу в универе.

Где обучают искусству татуировки и как набираются опыта?

Есть специальные курсы, только на них категорически нельзя ходить. На 4-5 занятии я понял, что надо действовать самому. Что-то находил в Интернете, проверял. Сейчас я могу уже сказать, что стал профессиональным тату-мастером. Но здесь еще нужно учитывать мой предыдущий опыт. Например, из-за обработки бронзы бормашинкой, у меня сильные кисти рук и машинку я держу уверенно. При обработке металла ты следишь за нажимом и тут то же самое – надо держать толщину и ровность линии, чтобы слой был равномерный, а краска не вылетала.
Первые рисунки я делал на искусственной коже. Затем отрабатывал на парне, у которого не было средств, но он страстно хотел татуировки. И вот так пошло и понеслось. Понимаете, когда начинаешь проникаться татуировкой, то осознаешь, что это действительно красиво. Первое время я не мог смотреть на незабитых людей – мне казалось, что человек без тату несколько гол. Даже небольшое перышко с росписью уже дает какую-то индивидуальность.
Я даже сделал тату своей племяннице. Ей 13 лет. Она влюбилась, и я набил ей сердечко. Так как я работаю еще и с татуажем, я знаю, что если вбивать краску в верхний слой, то она сойдёт через 2 года со сменой эпителиальных тканей. А так племянница и желание исполнила свое, и когда она будет взрослой, у нее уже не будет ощущения «партака» на теле.

Как отнеслись к этому в Вашей семье?

В семье к этому отношение простое. Второй племяннице я тоже сделал тату, а папе набил льва. Ему 78 лет. Оказалось, давно мечтал. Если есть какие-то желания, то почему бы их не осуществить? Почему мы должны на что-то все время оглядываться? Мы люди социальные и живем в обществе, но помимо этого мы еще и личности.

Делали ли Вы когда-нибудь татуировки кому-то из ваших студентов?

Да, 5-6 людям. Я придерживаюсь такого мнения: пусть лучше они забьются у меня, чем у друга какого-то, кто налепит им партак. Поэтому им и ценник гораздо меньше делаю. Многие знают, туфту я не сделаю. Все-таки член союза художников, академию закончил, рисовать умею, на минуточку! (Смеется).

Обучаете ли Вы кого-нибудь искусству татуировки?

Сейчас у меня в мастерской работают 4 татуировщика. Люди без художественного образования, но страстно жаждущие заняться тату. Например, одна девушка работала переводчиком с английского и испанского, но в какой-то момент перешла на тату. За последний год она такие работы сделала! Я порой даже подглядываю. В общем, она нашла себя. Приятно видеть человека, в которого ты вложил силы, знания и душу и который оправдал твои старания.

Каких направлений и техник Вы придерживаетесь?

Я перепробовал практически все стили, но все зависит от человека, которому бьешь. Лайнворк нравится, дотворк, блэкворк. Сейчас мне интересна каллиграфия, потому что это соответствует моему темпераменту.

Ваши работы как скульптора представлены в российских и зарубежных музеях, в частных коллекциях Англии, США, Израиля. Какой работой Вы гордитесь больше всего?

У меня есть работа, которая мне нравится больше всего, поскольку о ней хорошо отозвался очень уважаемый мною человек – Ершов Михаил Михайлович (российский скульптор; создает женские фигуры из дерева и камня в гипертрофированной форме прим. «Сарафана»). На сегодняшний день я больше леплю для себя и работы, которые мне нравятся, я никому не показываю, потому что проходит какое-то время и понимаешь, что можно было бы исправить вот тут и вот тут. Хотя потом они снова могут понравиться.

Кто обычно является заказчиком скульптора?

Скульптура всегда получала наивысшее развитие в эпоху империи, то есть, работая на государство. С распадом СССР спрос на скульптуру несколько упал. Сегодня заказчики скульптора – это фирмы, выполняющие подряды через госзаказ. Взять, например, Летний сад. Тендер на изготовление вазонов выиграло некоторое предприятие, которое, в свою очередь, обратилось ко мне как скульптору.

Из чего складывается стоимость работы? В каком процентном соотношении – это материал?

Здесь много вещей играет роль. У меня была ситуация, когда я упустил большие деньги. Приезжали американцы, мы сидели в ресторане, я начал показывать свои работы, и человек так вцепился в одну из них, что я был вынужден поехать в мастерскую и привезти ее, а сумму назвал от балды. Потом только понял, что эта сумма была ничтожно мала. Поэтому цена складывается из конъюнктурных соображений. В мире искусства всё верится вокруг имени, материалы даже ни при чём. В основном, это имя. Но я примерно лет 10 уже не продаю свои работы и не интересуюсь этим.

Назовите три любимых художника. 

Как бы это ни было банально, но Микеланджело, Бернини, и итальянский художник Марко Пике. Его работы не найти в Интернете, но мне нравится его палитра. Каждый художник работает с определенным набором красок, и мне нравиться именно его –золотой, травяной зеленый и розовый. Очень пронзительно!

Назовите Ваши любимые петербургские экспозиции.

Египетский и шумерский отделы в Эрмитаже, иконы в Русском музее, Модильяни в музее Фаберже. Если путешествуете по Европе, рекомендую посетить галерею Уффици во Флоренции (посмотреть на Леонардо да Винчи), музей Орсе в Париже и обязательно Колизей в Риме. На самом деле, ходить нужно во все музеи, а еще чаще гулять по городу. Санкт-Петербург сам по себе музей, особенно внутри золотого треугольника (Невский, Литейный, Дворцовая нар. – прим. «Сарафана»). Для студентов первого курса это обязательно.

Ваша дипломная работа была посвящена проекту памятника балерине Матильде Кшесинской. Почему ей?

Видимо, я так удачно нашел графическую основу. Или потому, что я тогда сильно увлекался балетом. Настолько сильно, что я по 2 раза в неделю ходил в Кировский (ныне Мариинский театр, – прим. «Сарафана»), реже в консерваторию. Меня привлекла и Матильда Кшесинская. Я еще делал что-то в ее особняк. Сейчас мой памятник находится в музее морской славы в Стрельне, но стоит не там, где предполагалось.

Смотрели ли Вы «Матильду» Алексея Учителя? Ваше мнение о фильме.

Сама тема и фигура Матильды наделали много шума, а я в свою очередь был ей сильно восхищен. Честно говоря, я не уловил причину общественного резонанса, который вызвал этот фильм. Не понимаю некоторых людей, которые из мухи делают слона.


Right Menu Icon